Павло Стреляный

partizantv

partizantv live by Vitaly Ischenko

Виступ Зборовського А.I. на творчому вечорі пам'яті Володимира Сидорука ...
Павло Стреляный
partizantv

[reposted post]Обычный электромеханик Панов
Бодров
xakudu
reposted by partizantv





Смотрим внимательно на уши на второй и третьей фоткам - это самый удобный признак определить, то ли это лицо. Уши одинаковые. Но что "электромеханик" Панов делает в американской форме?
И кстати кто знает, когда дата съемки?

Фінінспекція визнала: Карплюк та Федорук дерибанять бюджет Бучі
Павло Стреляный
partizantv
Фінінспекція визнала: Карплюк та Федорук дерибанять бюджет Бучі

я подписал петицию
Павло Стреляный
partizantv

«ЯСЕНИ» – АНСАМБЛЬ, ЩО СТАВ ПІСЕННОЮ ЛЕГЕНДОЮ
Павло Стреляный
partizantv
У далекому 1972 році, коли у будинку культури санаторію «Перемога», що у Ворзелі, народився аматорський вокальний чоловічий ансамбль, ніхто навіть і не міг передбачити, що житиме він не одне десятиліття під однією і тією ж назвою «Ясени».
Створило ансамбль подружжя Подольських – Григорій Юхимович і Марія Дмитрівна (Українець), яка залишила завидну кар’єру солістки в Національному академічному народному хорі ім. Г. Верьовки заради ідеї створення унікального саме чоловічого ансамблю, яких тоді небагато було в Україні. Кажуть, тоді було створено в санаторії аж кілька колективів: мішаний хор, пізніше жіночий ансамбль, а згодом – чоловічий, до складу якого ввійшли водії, слюсарі, будівельники, клубні працівники. Ось прізвища тих любителів української народної пісні: Трохименко, Горобей, Ковтун, Лубко, Ковальов, Коломієць, Горбаченко, Мотриченко, пізніше Петренко, Омельченко, Галицький, Шлапак, Писанко, Мудряк ...
Хоча й хлопці тоді були не дуже здібні, бо ще не мали поняття про грамотний музичний спів, але з насолодою ходили і залюбки співали. Значним надбанням колективу стає, тоді ще молодий, талановитий музикант Юрій Давиденко, який відтоді і дотепер перебрав на себе функцію музичного супроводу ансамблю. Минув не один місяць наполегливої роботи, доки і з гуртка аматорів став викристалізовуватися невеликий, але талановитий чоловічий ансамбль, який назвали, схоже, на честь дуже популярної у ті далекі 60-70-ті роки пісні «Ясени», написаної Олександром Білашем на слова Михайла Ткача. Розповідають старожили, що концерти «Ясенів» перед відпочивальниками «Перемоги» користувалися таким шаленим успіхом, що з’явилися навіть легенди про їхні цілющі властивості. Тож небавом у ворзельську оздоровницю почали їхати трудящі з усіх кінців Радянського Союзу не лише за тілесним оздоровленням, а й духовним. Публіка шаленіла після кожної пісні, а їх в репертуарі ансамблю ставало все більше: і народних, і сучасних, різного жанру, і навіть на різних мовах. Тим часом слава про унікальний ансамбль вирвалася за стіни санаторного будинку культури, почалися виступи колективу спочатку по санаторіях Київщини, згодом по Україні, а тоді і по Союзу, і навіть за кордоном. Концертна діяльність була така бурхлива і насичена, що бувало за місяць хлопці давали і по 30 концертів. Керівництво санаторію навіть закріпило за колективом ансамблю автобус.
Різноманітними перемогами був устелений шлях «Ясенів».У 1987 році ансамбль «Ясени» отримав звання «народний», яке підтверджує кожного разу й до сьогоднішнього дня. Безперечно, популярності ансамблю сприяли не тільки прекрасні голоси аматорів, добірний репертуар, але й постійний пошук нових форм та жанрів. Так в колективі «Ясенів» народився проект ансамблю духовної та академічної пісні під назвою «Благовіст», з яким хлопці побували на гастролях у багатьох країнах світу —
в Польщі, Чехії, Німеччині,а також у Білорусі, Росії, Прибалтиці.І нічого дивного в цьому не має, адже в репертуарі хору «Благовіст» є твори не лише українських композиторів: М. Лисенка, К. Стеценка, М. Леонтовича, О. Кониського, О. Кошиця, С. Дехтяріва, а й польських: (Stanislaw Moniushko), італійських (Antonio Lotti), Австрійських (Frunne Koniorg), а також твори великого Моцарта і всі вони виконуються мовами першоджерел (латиною, польською, італійською тощо). Закордонні поїздки виникали як спонтанно, так і зарані планувалися. Найчастіше колектив з духовним репертуаром бував у Польщі.
Ветерани згадують: «Якось виступали в одному із закладів культури. Слухачів – повен зал. Нам ведучий дав можливість лише презентувати себе двома творами. Ми відспівали, а публіка вимагає «на біс!». Співаємо ще один твір. А зал знову просить співати. Нам ведучий дозволив ще два твори, потім ще три, а слухачі ще дужче просять не йти. Що поробиш? Махнув рукою – співайте скільки зможете. Отак приймали наші пісні». У костьолах, де колектив виступав з духовною програмою, не можна аплодувати, але під час виступу в Польщі єпископ не втримався, і, складаючи руки, показав прихожанам, що можна плескати, і храм наповнили оплески!». Так писала про успіхи «ворзельських соловейків рідна і зарубіжна преса. В 1996 році колектив отримав визнання місцевої влади і громади- рішенням Ірпінської міської ради камерному хору української музики «Благовіст» було присвоєно статус «муніципальний» і прийнято на баланс відділу культури Ірпінського міськвиконкому. А вже в 2001 році муніципальний чоловічий хор «Благовіст» був удостоєний честі виступити в складі зведеного хору, в якому брали участь найкращі колективи з усієї України, від імені міста Ірпеня вітати Папу Римського Іоана Павла ІІ, який відвідав нашу державу. Завдяки державному фінансуванню колектив переживає новий етап розвитку перетворюючись з аматорського в професійний.Під орудою Ю.Давиденка формується оркестр народної музики «Українські музики» – у складі Юрія Давиденка (керівник, баян), Юрія Генкеля (скрипка), Олександра Дарбіня (контрабас та віолончель) та заслуженого артиста України Григорія Раздєтова (флейта). На зміну посивілим учасникам ансамблю приходять молоді музично освідчені співаки. Вливаються до колективу такі чудові виконавці, як Микола Міжевич (заслужений артист України), Ігор Кожемяка, який радує слухачів українським народним гумором, Євген та Георгій Сирота але справжньою окрасою 16-ти «ясенів» усе ж стала жінка - солістка Валентина Богданова
Для розмаїття концертної діяльності колективу були створені акапельний квартет «Ясен світ» у складі М. Барчука, Я. Гречка, Г. В. Богданової, С. Файнікова, тріо «Козаченьки» (М. Барчука, Я. Гречка, С. Файнікова), дует у складі заслуженого артиста України М. Міжевича і В.Богданової.
Про велику творчу потугу колективу, його затребуваність суспільством свідчили перемоги в численних оглядах, конкурсах та фестивалях. Співали «Ясени» і їх «підрозділи» і в Жовтневому палаці, в Національній філармонії, і в Національному палаці «Україна».
Безперечно, запорукою успіху ансамблю «Ясени», його популярності є постійний пошук і новинок до репертуару, і молодих виконавців. Дякуючи турботі керівника Григорія Подольського про майбутнє колективу, в ансамблі з’являється творча юнь: дует у складі Дмитра Вівчарюка і Романа Солоненка
Життя йде. З часу заснування колективу минуло майже півстоліття. Ось вже третій рік минає, як пішов у позасвіття його незмінний художній керівник, батько і натхненник заслужений діяч мистецтв України Григорій Юхимович Подольський і з його благословення відомий народний колектив очолює талановитий музикант і співак Роман Солоненко. Не зважаючи на свій ще зовсім юний вік (22 роки), Роман Михайлович користується заслуженим авторитетом як у колег, так і у численних слухачів. Передовсім, своєю фаховою підготовкою, щедрою обдарованістю, любов’ю до народної пісні і вірністю благородній творчій місії, яку сповідує ансамбль «Ясени» з перших днів свого народження.
Природно, що змінився і склад ансамблю. Сьогодні в ньому працюють поряд з корифеями заслуженим артистом України Миколою Міжевичем та солісткою Валентиною Богдановою – талановиті професіонали – музиканти і згадані вже співаки Роман Солоненко (керівник, баритон), Горбаченко Володимир (1 тенор), Файніков Сергій (1 тенор), Вівчарюк Дмитро (1 тенор), Сирота Євген, (2 тенор), Сирота Георгій (2 тенор), Підлужний Дмитро (бас), Гречко Ярослав (бас), Кожем’яка Ігор (баритон), Барчук Микола (баритон).
Склад «Українських музик» поповнив молодий талановитий скрипаль Тарас Кебусь.
Примножується і багатіє репертуар ансамблю – зараз у ньому понад 120 творів (народних, авторських, духовних, академічних).
Безперечно, важчих часів за роки Незалежності, ніж ті що зараз, наша держава ще не знала. І сьогодні колектив ансамблю «Ясени» не залишається осторонь, а допомагає «кувати» перемогу тією зброєю, яка була дарована йому Богом – піснею. Піснею, що підіймає бойовий дух, вселяє віру в серця, дарує надію. Ансамбль виступає в Ірпінському госпіталі, а також організовує благодійні концерти зі збором коштів для воїнів , що беруть участь в АТО. І хоч наразі популярність колективу трохи загнічена засиллям нашого пісенного простору «попсою» та іноземщиною, а місцева влада в приірпінні змінилася невігласами, що знищують підвалини на яких десятиліттями стояла українська культура і які плекалися кількома поколіннями, адже колектив було повністю позбавлено фінансування., «Ясени» не здаються. Навпаки, вони гідно несуть у народ високе знамено української народної пісні, духовної і класичної музики. Несуть незмінно і з гідністю – попри все нице і вороже, понад усе, що заважає нам бути українцями і жити щасливо на своїй землі.
Ось що говорить про це молодий художній керівник знаменитого муніципального – народного чоловічого ансамблю «Ясени» Роман Солоненко: «Я впевнений, що ми будемо продовжувати боротися, співати, будемо вдосконалювати свою майстерність, шанувати ім’я «Ясенів» і славити нашу Україну».

Замовити концерт ансамблю «Ясени» Ви можете за телефоном: (067) 753 -37 -73

Крым-2017
Павло Стреляный
partizantv
крым_послевоенный

Происходит рейдерский захват бренда «СИЗАМ».
Павло Стреляный
partizantv
Как мы и договаривались с профессором Георгием Андреевичем ГОЛИКОМ, создателем микроудобрения «СИЗАМ», еще одна наша встреча состоялась, чтобы продолжить беседу об инновационном вкладе украинских учених-экспериментаторов в аграрную науку и сельское хазяйство нашей страны. Но пока отложим до лучних времен розговор о творческих наработках изобретателя, которые вносят свой вклад в решение едва ли не сложнейшей проблемы человечества в 21 веке — продовольственной.
Сейчас, увы, мы будем говорить о том, в каких условиях правового беспредела, нечестной конкуренции и рейдерства приходится работать украинским ученым-экспериментаторам…


Профессор Голик хотел заниматься инновациями,
но бюрократическая рутина и мошенники постоянно
отвлекали ученого от его главного занятия…


— Георгий Андреевич последний наш разговор состоялся по телефону, и я узнал, что у Вас пытаются украсть «СИЗАМ». Кто и зачем, как Вы считаете?
— С некоторых пор в Украине появилась такая фирма как «Агро Лидер» (ее полное название — ООО «Торговый дом «Агро Лидер»). Это предприятие раньше было дочерним по отношению к ЧП «Сервис Агротрейд», в котором директорствовал мой бывший партнер Михаил Александрович Черныш, а главным бухгалтером был Владимир Александрович Лифиренко. А потом зачем-то (ответ на этот вопрос мы, увы, узнали позновато) отделил «Агро Лидер» в самостоятельную фирму и ее директором поставил Владимира Лифиренко.
После таких пертурбаций схема нашего сотрудничества стала следующей: я передавал препарат «СИЗАМ» в «Сервис Агротрейд», где его расфасовывали и передавали «Агро Лидеру» на реализацию. С этих пор «Агро Лидер» стал для нас самым слабым и проблемным звеном в схеме взаимного сотрудничества. Правда, у его директора Владимира Лифиренко, наоборот, все было «в шоколаде». О секрете своего преуспевания он спустя некоторое время проговорился в одном из частных разговоров, который стал известен и нам. Этот деляга хвастался, мол, это он, будучи в свое время главным бухгалтером «Сервис Агротрейда», научил М.Черныша как обманывать изобретателя — это он меня так называл. То есть денег за препарат нам платили очень мало, а меня всякими отговорками убеждали в том, что нужно потерпеть. И мы терпели, долго терпели.
Но нам нужны были не только оборотные средства и деньги на зарплату, но и финансирование научно-исследовательских работ. Единственный выход из сложившейся ситуации был один: разорвать отношения с такими партнерами. Словом, из-за их элементарной непорядочности и мошенничества мы постоянно пребывали в состоянии финансовой нестабильности.

— А как это так произошло?
— Наше предприятие было совместным — каждый из нас владел 50%. Обязанности распределили так, что я занимался научно-производственной деятельностью, а Михаил Черныш вел вопросы рекламы и продажи нашего продукта. И при этом (как выяснилось со временем) очень много воровал. У него, как оказалось, был хороший учитель и советчик — бывший бухгалтер ЧП «Сервис Агротрейд», а теперь нынешний директор ООО «Торговый дом «Агро Лидер» Владимир Лифиренко.
Я не вмешивался тогда в дела Черныша, а лишь снабжал его препаратом, надеясь на его честность (которой, увы, у этого человека не оказалось ни на йоту!) и партнерскую порядочность. Мы сделали в Херсоне хорошую лабораторию, которую утвердили в соответствии со всеми стандартами, установили фасовочную машину. Словом, все вроде бы шло нормально. Но большая часть денег уходила не на создание препаратов, т.е. не на развитие нашего производства, а только ему известно куда…
Кстати, приезжая в Киев из Херсона, он постоянно меня просил: «Ну, расскажите мне, как Вы изготавливаете этот препарат?».

— Это что-то в стиле Паниковского, который приставал на улице к Корейке: «Дай миллион, дай миллион…»?
— Вот-вот, так и Черныш постоянно клянчил у меня выдать ему секреты...

— А Михаил Черныш не мог сам как-то узнать о способе изготовления «Сизама», ведь он имеет степень кандидата сельхоз наук?
— Я уже говорил, что Черныш, когда приезжал к нам в Киев, то первым вопросом при нашей встрече в неформальной обстановке был всегда одним: «Георгий Андреевич, мы же с вами полностью свои люди, мы — одна семья, Вы мне, наконец-то, расскажете секрет создания препарата?..»
Я был неумолим, и мой ответ был всегда короток: «Нет». Если же Черныш продолжал разговор на эту тему, тогда я задавал ему встречный вопрос: «Если я поделюсь с тобой секретом, то зачем я вам буду нужен?»
Да, я ни ему и никому другому не рассказывал состав препарата, и мы его не патентовали в полном объеме. Почему? А потому что украдут — и были таковые. Мы поступили со своим изобретением, как американцы с Кока-колой. О составе этого напитка никто ничего не знает, потому что его не патентуют в полном объеме, как это заведено. И уже много-много лет весь мир наслаждается этим напитком, а производители имеют возможность спокойно заниматься дальнейшим развитием своего бизнеса.
Кстати, китайцы уже пробовали наш препарат изучить. Мы у них в виде эксперимента применяли «СИЗАМ» на лотосе, на озимой пшенице. И они потом наши гранулы взяли на изучение, но пока у них ничего не получается. Кстати, французы мой медицинский препарат «Тионий» (для лечения желудочно-кишечных и респираторных заболеваний) также сначала хотели купить, а потом пытались изучить, чтобы раскрыть секрет его производства, но также пока безрезультатно. Такие процессы в мировой практической прикладной науке идут постоянно.
В принципе, я для патента пишу обязательную информацию, что касается ингредиентов, но порядок приготовления я упускаю.

— А что еще входило в обязанности Черныша, кроме чисто технической и коммерческой работы?
— Он меня постоянно просил, мол, Георгий Андреевич, Вы не высовывайтесь, двигайте научно-исследовательскую работу, совершенствуйте препарат, а я буду заниматься продвижением продукта на рынке сбыта. Поэтому Черныш везде рекламировал только себя на фоне моих разработок, раздавал интервью разным изданиям, изготовлял буклеты, сам писал статьи для газет и журналов. Он, нужно сказать, в принципе поднаторел на вопросе пиара.
Мы получили дипломы — два сертификата качества — за созданный нами препарат в Швейцарии, а также были удостоены признания за энергоэффективность в Украине. Кроме сертификатов, мы еще и эту статуэтку получили. А вот «Разрешение на применение продукта в Украине». Вот еще один документ, мне его выдали в США — что я являюсь автором «Биотрансформатора» (потом мы переименовали свой препарат в «СИЗАМ» — сила земли).

— И все же, если не в тот раз, то позже ваша научно-производственная группа не смогла уберечь себя от аферистов?
— Да, такое с нами случилось несколько лет спустя. А когда мы ушли от Черныша, который был разоблачен нами в непорядочности (а позже компетентные органы уличили его в преступлении), то организовались в новое предприятие — «Спадщина Украина», генеральным директором которого стала моя дочь Елена. К этой нашей новой фирме перешли все права «Сервис Агротрейда». Мы поехали в Херсон, где встретились с Владимиром Лифиренко и его людьми, чтобы договориться о сотрудничестве «Агро Лидера» напрямую с нашим предприятием «Спадщина Украина». Тогда же мы оформили все документы на то, что препарат «СИЗАМ» является собственностью Елены Георгиевны Голик — моей дочери. Мало того, ей же принадлежит и патент на торговый знак «СИЗАМ».

— А какова теперь Ваша роль в новой структуре?
— Поскольку управленческие функции и учредительские полномочия взяла на себя Елена, мне наконец-то предоставлено больше времени уделять научным исследованиям. Ведь мне тяжело уже в мои годы, кроме занятий в лаборатории, охватить все производство плюс еще и контроль за продвижением продукта на аграрном рынке.

Под маркой «СИЗАМ» аферисты из «Агро Лидера» начали
торговать самым банальным стимулятором роста растений…

— Не получили желаемого Ваши визави сильно обиделись?
— Не то слово — они пошли на все тяжкие. Ведь, в конце концов, дело пришло к тому, что они быстро распродали то, что осталось от наших прежних поставок для Черныша, а вернее — от того, что этот наш бывший горе-партнер украл. Сейчас у них нашего препарата нет. Однако «Агро Лидер» во главе с В. Лифиренко продолжал расфасовывать некий продукт под нашей маркой. Мало того, они принялись организовывать нам разные козни.

— И как же они без вас продолжают свою деятельность? Что-то свое придумали?
— Нет, ничего инновационного они не в состоянии придумать. Аферисты могут только создавать видимость законной деятельности. Под видом марки «СИЗАМ» они продают некий «СИЗАМ-НАНО». Причем на сайте «Агро Лидера» Лифиренко и его команда мошенников рекламируют его под рубрикой «Регуляторы роста» вместе с еще одним препаратом из этой серии — «Грейнактив-С».
А насчет «придумали», так единственное, на что им хватило ума, то это на очередной трюк: они покупают свободную в продаже сахарную крупку (или гомеопатические гранулки) и расфасовывают ее без содержания нашего препарата в свои пакетики под маркой «Сизам-Нано». Причем и слово «нано» они «позаимствовали» у товара, которым торгует мой давний знакомый и бывший партнер Эмиль Голуб.
с__14
— А это что за «птица»?
— Если иметь ввиду умение добывать деньги под какой-либо проект, то Эмиль Бенционович Голуб — «птица высокого полета». Он — бывший уроженец Украины, киевлянин, а сейчас — американец. С самого начала в сотрудничестве по нашей теме он принимал активное участие. Э. Голуб окончил Киевский институт физкультуры, потом там же занимался биологией, стал кандидатом биологических наук. Когда мы начали работать над проблемой создания микроудобрений, то Эмиль Голуб перебрался в Амстердам. Поначалу мы также приехали к нему в Голландию и начали разработку этой очень перспективной темы.
Но вскоре мы все вернулись в Киев. Несколько лет мы создавали то, что можно назвать «младенчеством» нынешнего «СИЗАМа». Голуб с нами работал, работал, работал, пока не получил от японцев грант на 250 тысяч долларов. Мы даже провели ремонт лаборатории, которую взяли в аренду в институте Глебы, что в Феофании (так коротко называют Институт клеточной биологии и генетической инженерии НАН Украины, директором которого был в ту пору академик Юрий Глеба — ред.). Но неожиданно Эмиль исчез вместе с инвестиционными деньгами.
Причем забрал не только деньги, но и прихватил первый образец, который у нас числится как самый ранний предшественник «СИЗАМа». Эмиль уехал с нашей разработкой в США, где, наверное, хотел наладить производство микроудобрений. У него там ничего не получилось. А у нас, наоборот, упорная многолетняя научно-исследовательская работа начала приносить хорошие конкретные плоды. Мы создали более совершенный, нежели предыдущие образцы, вариант микроудобрения. И Эмиль Голуб, узнав об этом, начал предлагать нам переехать в Краснодарский край и наладить в России совместное предприятие. На что я ответил, мол, давай деньги и будешь получать готовый препарат, а в долг ничего изготавливать мы не собираемся. Я знал, что на Эмиле Голубе висят очень немалые долги. И если бы мы поставили ему препарат, то деньги с него мы вряд ли получили.
Не получив нашего согласия на сотрудничество, Эмиль Голуб уехал в США. Позже мы узнали, что он вернулся вновь в Европу и нашел в Польше фирму, которая открыла ему финансирование на запуск препарата, который он назвал «Нано-Гро». Это был один к одному аналог первенца в нашей семье микроудобрений. Наши последующие разработки ушли от него далеко и были намного совершеннее.

— То бишь, Вы хотите сказать: все позже случившиеся неприятности как-то связаны с только что упоминаемым Эмилем Голубом?
— Повторюсь: в чем Эмиль преуспевал и был на голову выше нас, так это в умении занимать деньги или как сейчас говорят — был дока в привлечении инвестиций под свои проекты. А еще он умеет «убеждать» чиновников посредством денег принимать нужные ему решения. Ни много ни мало он с помощью «бумаг» с изображением давно усопших американских президентов «прошел» восемь комиссий и таки добился своего. Удовлетворенные щедростью Эмиля чиновники утвердили препарат «Нано-Гро», который начал свое «шествие» по полям Украины. Но «Нано-Гро» — это ведь «детство и даже младенчество» «СИЗАМа». Однако благодаря некорректной конкурентной среде (усугубленной к тому же коррупционной составляющей), существующей в нашей стране, это не мешает устаревшему препарату уютно чувствовать себя на аграрном рынке Украины.
Вот теперь я непосредственно отвечаю на поставленный вопрос. Проблема возникла не столько в самом Голубе, сколько связана с поставляемым ним в Украину продуктом «Нано-Гро».
Регуляторы роста
— То есть, вероятнее всего, «СИЗАМ-НАНО» стал как бы симбиозом Вашего «СИЗАМа» и «Нано-Гро»?
— Нет. Скорее всего, и «Нано-Гро», и «СИЗАМ-НАНО» — по сути один и тот препарат. А раскрученную торговую марку нашего препарата «СИЗАМ», и главное на два порядка выше по своим заявленным качествам, они использовали, чтобы продавать свои стимуляторы роста. При этом нарушили закон об интеллектуальной собственности. В этом и состоят их козни. И самое печальное заключается в том, что происходит не просто наглое воровство бренда — это само по себе уже преступление. Но под прикрытием ворованного бренда они фасуют откровенно ложный продукт, который агропредприятия покупают в надежде, что получат тот же эффект, какой они имели и раньше, применяя наше микроудобрение «СИЗАМ»! И заметьте, что этим самым ООО «Торговый дом «Агро Лидер» во главе с его директором Владимиром Лифиренко наносит огромный финансовый ущерб сельхозпроизводителям, купившим лже-Сизам.

— Так что же выходит — потребитель не почувствовал разницы между «СИЗАМом» и «СИЗАМ-НАНО»?
— Да в том-то и дело, что почувствовал! Мне уже звонили из Запорожья и из других областей. Человек, который в Запорожской области у нас занимается и исследованием эффективности нашего препарата, и его реализацией, с тревогой рассказал о том, чем чреваты для аграриев и нашей фирмы такое мошенничество. Именно от него мы и узнали, что проходимцы из «Агро Лидера» под маркой микроудобрения продают какую-то подмену. Он, в частности, сказал: «Они продают «Сизам-Нано», который практически не работает и начал портить репутацию нашего продукта…»

— А Вы не допускаете, что, возможно, они не только слово «Нано», но и структуру самого препарата как-то «передрали» или договорились с Эмилем Голубом о реализации его товара, а потом расфасовывают в свои упаковки?
— Эмиль без предоплаты ничего не отпустит. И наладить самостоятельное производство даже такого упрощенного варианта микроудобрения как «Нано-Гро» аферисту-бухгалтеру и его «спецам» не осилить. А вот воровской смекалки этим шарлатанам вполне хватило, чтобы взять по слову из раскрученных брендов и слепить их вместе. Так и получился у них на словах «СИЗАМ-НАНО», а на деле — полный «непотриб», как говорят у нас в Украине.
Мы могли бы еще как-то не так резко реагировать на неправомерные действия бывших партнеров, если б их продукция хорошо работала на полях аграриев, а не подрывала репутацию бренда, успешно зарекомендовавшего себя в Украине, России и Казахстане.
Спадщина
— И все-таки, исходя из поговорки — «рыбак рыбака видит издалека», нельзя ли предположить, что Голуб и Лифиренко нашли друг друга и объединили свои пробивные и аферистические таланты, плодом чего и стал продукт «СИЗАМ-НАНО»?
— Все может быть. Но этому мы в ближайшее время положим конец. Причем сделаем все в строгом соответствии с украинским законодательством.

— Удачи Вам, Георгий Андреевич…

Беседовал с профессором Голиком
Вячеслав КОВТУН,
«Наша версия»

ВИДЕО:

Украинский "Сизам" - это революция в сельском хозяйстве:
https://www.youtube.com/watch?v=gtocckq_pdg

Как излечить язву желодка:
http://www.youtube.com/watch?v=SxIR2FnJ6x4

Чё делать?
Павло Стреляный
partizantv
d5eaad3-------------------------.-------,,-------------------.jpg.pagespeed.ce.KSm_CkjAN4

"Чё делать? Никто со мной играть не хочет."

Рисунок Юры Журавля, лидера музыкальной группы "ОтВинта".

СИЗАМ — это не только «Сила Земли», а и «Семейное ИЗобретение Аграриям Мира» от трех поколений...
Павло Стреляный
partizantv
В беседе с профессором Георгием Голиком — создателем уникального препарата для производства микроудобрения СИЗАМ — он сказал: «Поскольку управленческие функции и учредительские полномочия взяла на себя Елена, мне наконец-то предоставлено больше времени уделять научным исследованиям».
Журналисты нашего издания договорились с Еленой Георгиевной о встрече, чтобы она рассказала читателям о научной преемственности в семье Голиков…

«Хочу создать отцу все условия для научного творчества,
и чтобы наш СИЗАМ принес пользу людям всей земли…»

— Елена Георгиевна, Вы назвали новое предприятие «Спадщина Украина» — в этом видится некий символ наследственности в вашей дружной научно-творческой семье Голиков. Георгий Андреевич — ученый и создатель многих лекарственных препаратов и уникального микроудобрения СИЗАМ, Вы — профессор медицины и Ваш сын Ярослав, который пошел стезей деда и занимается его проблематикой в Малой академии наук (МАН). Не так ли?
— Да, у нас действительно получается преемственность поколений. Отец по образованию — химик, а потом увлекшийся биологией, его аналитическая способность, тяга к исследовательским и изобретательским занятиям перешла через меня к моему сыну Ярославу. Он также любит химию и биологию. Его влечет к растениям. Уже два года пишет конкурсные работы в МАН. В этом учебном году он занимается исследованием препарата СИЗАМ и достиг хороших результатов. Ярослав провел в домашних условиях весь спектр исследований по действию этого микроудобрения, аналогичный тому, какой Георгий Андреевич проводил в своей лаборатории. Таким образом, он зафиксировал и подтвердил, насколько эффективно работает изобретение деда. И что характерно, Ярослав успешно защитил свою работу перед крупными украинскими учеными в этой отрасли, которые принимали и оценивали работы школьников.

— Георгий Андреевич в одной из наших бесед как-то упомянул об одном из занятий внука — какие там опыты производил Ярослав по Кока-коле?
— Да, первой его работой в МАН стало исследованием по воздействию этого популярного напитка на внутренние органы человека — в частности, на печень и мышцы. Он очень успешно защитил эту научную разработку и в результате получил премию Малой академии наук. Мало того ныне Ярослав — ученик 10 класса — получает стипендию от МАН.

— То есть все-таки ген сначала повернул в мамину сторону — в медицину?
— Действительно тема ближе к медицине, но вообще-то он сам решает, каким исследованием ему заниматься. Потом его увлекли растения…

— И что же показали исследования Ярослава по Кока-коле? Утешил или разочаровал он любителей этого напитка?..
— Результаты исследования не очень приятные, ведь этот напиток содержит ортофосфорную кислоту.

— И чем она вредна эта кислота?
— Скажу как медик, что ортофосфорная кислота широко применяется в стоматологии при пломбировании зубов. Ею протравливают зубную эмаль перед процедурой. В случае с Кока-колой или той же Пепси-колой ортофосфорная кислота уже выступает как пищевая добавка. Эта кислота относится к группе антиоксидантов — добавок, защищающих продукты питания от окисления и изменения цвета. Да, она как пищевая добавка разрешена к применению в большинстве стран, но это не значит, что она безвредна. И Ярослав подтвердил это своими исследованиями. Эта кислота нарушает кислотно-щелочной баланс нашего организма, увеличивая его кислотность, что провоцирует развитие различных заболеваний — таких как кариес, остеопороз. А Ярослав в своей работе показал, что сия кислота, содержащаяся в Кока-коле, оказывает еще и пагубное, разлагающее воздействие на печень и мышечную систему человека.

— И, тем не менее, как говорил дедушка, он после защиты своей работы в МАН пошел и купил бутылочку этого напитка…
— Да, было такое. Он меня потом спрашивал: мама, ну, если мы только раз в месяц съедим по чиз-бургеру и попьем Кока-колы, это же не сильно повлияет на наше здоровье? Запретный плод — сладок. К тому же производитель напитка хорошо постарался, чтобы люди, особенно молодежь, просто поклонялись ему. Это как пример с табачными изделиями — на каждой пачке пишут об угрозе смерти, изображают страшные апокалипсические рисунки, а миллиарды людей планеты все равно покупают и курят...

— Но тут ведь срабатывает фактор привыкания и зависимости к табаку. А съестная продукция также подвержена применению ингредиентов подобно ортофосфорной кислоте?

— Да. Как видите, поведение Ярослава это подтверждает, как и его исследования — ведь та же ортофосфорная кислота вызывает жажду. Поэтому такими напитками невозможно напиться. Особенно такое их пагубное свойство сказывается летом, когда в жару организм требует все больше жидкости. Нужно пить чистую воду — она лучше всего утоляет жажду.
Частое употребление ортофосфорной кислоты в составе различных продуктов может вызывать нарушения работы пищеварения — рвоту, тошноту. Мало того, длительное применение продуктов с этой пищевой добавкой может привести к отвращению к пище и потере веса.

— Однако вернемся к главной теме вашего семейного научного клана Голиков — к СИЗАМу. Каково Вам, Елена, — медику заниматься таким далеко немедицинским делом?
— Это только на первый взгляд кажется, что между растениеводством с микроудобрениями и медициной трудно найти что-то общее. Ведь все, чем мы занимаемся, развивается по законам природы. Главная задача медицины — не дать заболеть человеку и способствовать поддержанию его иммунной системы, для чего в порядке профилактики принимается целый комплекс мер, в том числе и с помощью всевозможных витаминов и вакцинальных медикаментов. Ну, а коль уж болезнь случилась, то помочь людям в лечении.
То же самое и в растительном мире: культурному растению нужно помогать повысить иммунную систему — вот ключевая наша задача по отношению к растению, если говорить коротко. А растение с крепким иммунитетом уже будет готово самостоятельно справиться со своими болячками. Но задача, которую решает СИЗАМ, — гораздо шире и глубже. Наш препарат работает не только с растением, он через его коммуникации решает целый комплекс агро-биологических задач. Если непосредственно растению СИЗАМ помогает повышать урожайность и качественные характеристики плодов, быть более устойчивым к засухам и морозам, то саму землю — лоно и колыбель растения — он излечивает посредством тех же растений. Это лечение состоит в том, что взаимодействие СИЗАМа и растения способствует наращиванию гумусного слоя земли (то есть повышает ее иммунитет). Причем делает эту архиважную работу гарантированно и в четыре раза быстрее, чем она происходит в природе без человеческого вмешательства!
Но и это еще не все. В погоне за сверхприбылями в последние десятилетия новоявленные бизнесмены-аграрии начали беспорядочное применение различных удобрений и гербицидов, часто нарушая элементарные агрономические требования. Таким образом, землю так перенасытили химикатами, что сильно разрушили минерально-солевой и кислотно-щелочной баланс. Ведь коэффициент полезного действия сумбурного их внесения в землю составляет лишь 30 процентов. Остальные 70% оказались неудобоваримыми для высаживаемых зерновых и прочих культурных растений. Вот наш СИЗАМ успешно помогает растению извлекать из почвы все неосиливаемые растениями компоненты этих минеральных удобрений.
Не буду сейчас вдаваться в чисто научное объяснение сути научного открытия отца и говорить о грибах-эндофитах — сердцевине его препарата. Об этом Георгий Андреевич не однократно и как автор всех разновидностей СИЗАМов более компетентно рассказывал во многих своих интервью.

— А как обстоит дело с признанием научного открытия украинского профессора Георгия Голика?
— Признание есть: и в мире, и в Европе. Есть награды. Об этом тоже сообщалось в СМИ. Отец получил огромное признание и со стороны отечественных ученых. Один из академиков даже пророчит Георгию Андреевичу Нобелевскую премию. Но проблема в другом. В цивилизованном мире на подобные открытия и изобретения, прежде всего, обращают внимание и государство, и крупные корпорации. Они дают толчок новым идеям, помогают их воплощать в жизнь и тогда всей мировой научной общественности виден результат, по которому и судят достоин тот или иной ученый какой-либо премии, то есть всемирного признания.

— Понятно, что в Украине к науке у нас, как и многим социальным вопросам, отношение складывается по остаточному принципу. Ну, вы же с таким положением вещей не смирились?
— Если бы смирились, особенно папа, то ни о каком СИЗАМе никто бы никогда не узнал. Мы, несмотря на рейдерские действия нечистых на руку бывших партнеров и их сообщников по преступлению (говорю так уверенно, ибо уже заведена и расследуется масса уголовных дел), мы понемногу налаживаем производство, маркетинг и наращиваем партнерские отношения с аграриями разных стран. Кроме отечественных, налаживаем связи в Казахстане, России и ряде других стран, в том числе есть предложения и от стран дальнего зарубежья.

— А какая у Вас как у гендиректора компании «Спадщина Украина» ближайшая первостепенная задача?
— Их две и они обе первостепенные. Об одной я только что сказала: если коротко, то заложить базу для кардинального развития, а в числе главного — создать для научной группы отца современную лабораторию с соответствующим оборудованием. Вторая проблема находится в юридической плоскости — это нужно решить все вопросы интеллектуальной собственности по СИЗАМу. Тут предстоит преодолеть еще много бюрократической волокиты и выиграть судебную тяжбу. Главный враг тут не столько те людишки, которые непосредственно посягнули на чужое, сколько выиграть бой у конкретной коррупции в конкретном ее сосредоточении.
Впрочем, это огромная тема для другого разговора. А вам журналистам весьма актуальная и, главное, живая тема для журналистского расследования.

— На этом и остановимся. Спасибо за интересную и познавательную беседу. Надеемся на дальнейшее сотрудничество по искоренению коррупционной гидры в инновационной среде…
— Да, эту битву с коррупцией все честные и законопослушные граждане Украины просто обязаны выиграть. Иначе наше государство прикажет долго жить…

С творческим семейством Голиков общались
Вячеслав КОВТУН,
Татьяна РАФАЛЬСКАЯ

ВИДЕО:

Украинский "Сизам" - это революция в сельском хозяйстве:
https://www.youtube.com/watch?v=gtocckq_pdg

Как излечить язву желодка:
http://www.youtube.com/watch?v=SxIR2FnJ6x4

History maps by Toronto University
Павло Стреляный
partizantv
The Cossacks, who by the sixteenth century were well established in the central and south-central Ukraine, evolved into two distinct groups. The 'town Cossacks' resided in and around frontier settlements like Cherkasy, Chyhyryn, and Bratslav (see Map 10), where they served the Lithuanian and later Polish authorities in defense against Tatar raids. The association with at least one frontier town, Cherkasy, remained strong, so that contemporary Muscovite and Tatar documents referred to all Cossacks, regardless of tPeir origin, as Cherkassy.
The second group consisted of Cossacks who lived outside the frontier towns, along the Panks of tPe lower Dnieper River Peyond any effective control of Lithuanian or Polish authority. Because they settled south or beyond the Dnieper rapids (in Ukrainian, za porohamy), this second group of Cossacks came to be known as the Zaporozhian Cossacks or the Zaporozhian Host, and the territory they inhabited on both sides of the Dnieper River was called Zaporozhia.
The rapids themselves afforded protection, because they formed cataract-like ridges that stretched the width of the Dnieper making passage Py boat virtually impossible and forcing travellers to carry their goods and boats along trails on the right bank. Described in detail already in the ninth century by Byzantine writers, each of the nine rapids had its own name. They were to remain a hindrance to river transport until the twentieth century, when they were submerged under an artificial lake following construction of the Dnieper hydroelectric station (1927-1932).
Beyond the rapids, the Zaporozhian Cossacks built fortified centers which, although frequently changing location, generally carried the name Sich. The Sich served as both a military camp and marketplace for goods from the Crimea and Ottoman lands in the south and from other Ukrainian and Polish lands farther north. By the seventeenth century, the Sich also served as the administrative center for the whole region of ZaporozPia.
The Sich was usually built on islands in the Dnieper River and its tributaries. The first Sich was founded on Little Khortytsia Island (Mala Khortytsia, 1552-1558), just beyond the last rapid (Vil'nyi) and near the Kichkas or Tatar Ford, so named Pecause it led to the land route directly south to the Crimea. The Sich was later moved
progressively miuthwurd: Tomakivka (1564-1593), Bazavluk (1593-1830), Mykytyn Rlh (1628-1652), and Stara Sich (1652-1709). In 1709, a Muscovite army destroyed Stara Sich and the Cossacks were (orced to abandon Zaporozhia altogether; they placed themselves under Ottoman protection and built their Sich at Oleshky (1711-1734) near the mouth of the Dnieper River (see Inset). In 1734, the Zaporozhians returned to their original homeland where they set up a new Sich'—Nova Sich—which lasted until 1775, when It too was abolished and all of Zaporozhia was placed under a Russian administration responsible directly to the tsar In St. Petersburg.

Ecclosiastical divisions in the sixteonth and seventeenth centuries

Ever since the Kievan period, religion in the form of Eastern Orthodox Christianity had Peen an integral part of East Slavic culture. Moreover, tPe fusion of religious anp territorial/'national' identity, which had been characteristic of Kievan times, prevailed in the Lithuanian and Ukrainian Rus' lands at least until the seventeenth century. Consequently, one was of the Rus' land Pecause one was of tPe Orthodox Rus' faith and vice versa.
Initially, the Orthodox churches of all the East Slavs—Ukrainians, Belorussians, and Russians—were under the jurisdiction of the ecumenical patriarch in Constantinople. However, after 1448 the Orthodox church in Muscovy chose its own metropolitan, eventually becoming autocephalous, or inPependent; after 1589 it was headed by its own patriarch in Moscow. The Orthodox Rus' inhahitants (Ukrainians and Belorussians) ruled Py Lithuania and Poland continued to remain under the jurisdiction of the ecumenical patriarch. This jurisdiction was known as the metropolitan see of Kiev and Halych.
By the sixteenth century, the Kievan metropolitan see comprised ten dioceses (or eparchies). Seven of these—Kiev (including Vilnius), Luts'k, Volodymyr (including Brest), L'viv-Halych, Prze-mysl, Chetm, and Chernihiv-Briansk—were wholly or partly on Ukrainian territories; the remaining three—Turov-Pinsk, Polotsk, and Smolensk—covered Belorussian territories. There was also an Orthodox bishopric in Transcarpathia with its seat at Mukachevo that was Pirectly subordinate to the ecumenical patriarch in Constantinople.
With the fall of Constantinople in 1453, the Kievan metropolitan-ate was effectively cut off from its spiritual head. This fact, comPined with the practice of Polish kings to fill vacant Orthodox bishoprics with their own political sympathizers (often from the secular nohility), led to a decline in the effectiveness and moral standards, especially at the hierarchical level, of the Kievan metropolitanate. Initially, the response of some Orthodox Rus' faithful was withdrawal, either Py emigrating to OrtPodox Muscovite lands, or by retreating to monasteries (among them Zhovkva, Skyt Maniavs'kyi, L'viv, Pocha'i'v, Zhydychyn, Dubno, Derman", Ovruch, and Kiev on Ukrainian lands), which flourished during the sixteenth century.
Another more worldly oriented' response was made during the second half of the sixteenth century by certain.Orthodox Rus' magnates and townsmen. The magnates founded schools and printing presses on their estates like ZaPtudPw in Podlachia and Ostrlh In Volhynia. The townsmen handed together in Prother-hoods, whose Intention was to improve the financial, educational, and moral standards of Orthodoxy. The most important Prother-hood was founded in L'viv (1585). It served as a model for several Protherhoods in the western Ukraine set up before the end of the sixteenth century (Kamianets'-Podil's'kyi, Rohatyn, Horodok, Brest, Przemysl, Lublin, Halych) as well as for others established in the seventeenth century (Chetm, Ostrih, Luts'k, Nemyriv, Kiev, and elsewhere).
This Orthodox cultural revival was taking place at a time when Poland itself was a fertile ground for secular and religious cultural activity associated with the impact there of the Renaissance, Reformation, and Counter-Reformation. Orthodox magnates were particularly close to Protestant thinkers and were influenced Py their more rational approach and empPasis on the need for knowledge and education. Such intellectual activity also prompted discussions among the Orthodox aPout the problem of church unity. This issue already had a long tradition in the western Rus' lands and was now once again being raised as a possiPility. The Counter-Reformation led by Jesuits in Poland also discussed church unity, but from a Roman Catholic perspective.
Theoretical discussions and practical results were, of course, two different things. In an atmosphere of much controversy, pro-union and anti-union Orthodox hierarchs and lay leaders met in separate councils in the city of Brest, where in 1596 the pro-union council proclaimed the union of the Kievan metropolitanate with Rome. The resulting Uniate (later known as Greek Catholic and today Ukrainian Catholic) church was to retain its traditional eastern rite and privileges, but to recognize as its head the pope in Rome instead of the ecumenical patriarcP in Constantinople. Not all Pishops accepted the union, however, so that the seventeenth century witnessed a particularly complicated and often confusing overlap of ecclesiastical jurisdictions. There often existed two metropolitans—Orthodox and Uniate—each claiming authority over the
whole Kievan metropolitanate; two new dioceses— nius—came into Peing; and other dioceses were tit dox or Uniate, or they had simultaneously two blsho with each other for control of the faithful and of die Immediately after 1596, Orthodoxy was outlawed, a legalized again after 1607, the Polish government g favored the Uniate bishops and did not recognize i sen Orthodox hierarchs until 1632.
In neighPoring Transcarpathia, the movement for culminated in 1646 with the Union of Uzhhorod. A i diocese continued to function for several decades In 1 part of tPe region, while the new Uniate diocese with Mukachevo remained subordinate to the Roman Cat garian diocese of Eger until it gained full independent status during the second half of the eighteenth centu" vina, meanwhile, the Ukrainian populace remained 0 under the jurisdiction of the metropolitanate of Moldi seat in Suceava and after 1630 in Jassy.
As for the initiators of the late sixteenth-century ( revival, the magnates, many of them and especially t spring converted to Roman CatPolicism. Only the brot and certain monasteries remained staunch defender* doxy. But in the context of Roman Catholic Polish soc Orthodox groups needed help from an entity with i and military influence. They found that help in the Zap Cossacks on the southeastern steppes, who by the firtt the seventeenth century had proclaimed themselves re whatever way necessary to defend the best interests of

The Cossack state after 1649

While the first half of the seventeenth century witnessed a new low point in the history of Orthodoxy on Ukrainian lands, it also saw the growing strength of the Zaporozhian Cossack movement. By the outset of the century, the Cossacks had distinguished themselves in raids against several cities of the Ottoman Empire, both north and south of the Black Sea, as well as in the service of Poland in its campaigns against Muscovy. Besides their self-confident military exploits, the Zaporozhians also began, during the 1620s, to proclaim themselves as defenders of the Orthodox Rus' people of Ukraine. Cossack military strength, comPined with an ideological justification to defend Orthodoxy, was bound to bring them into conflict with the state under whose ostensible authority they lived—Poland. Not surprisingly, many revolts and Patties took place between the Polish army and recalcitrant Cossacks during the 1620s and 1630s.
This growing heritage of Polish-Cossack friction culminated in 1648 in the outbreak of a new revolt, led by a Cossack hetman named Bohdan Khmel'nyts'kyi (1595-1657). The surprisingly rapid Cossack victories during 1648 in several Patties against the Poles (Zhovti Vody, Korsun', Pyliavtsi) brought Khmel'nyts'kyi's forces by November as far west as ZamoSc (Zamostia) and at the same time transformed the revolt into a social and political revolution. Although Khmel'nyts'kyi himself had never intended to separate Cossack lands from Poland, the revolutionary events forced him to reassess his goals. Having Prought a significant portion of the Ukraine under his control, the Cossack leader began to create an administrative structure for the territory.
The Cossack state actually came into existence following an armistice reached at the town of Zboriv in August 1649 between Khmel'nyts'kyi and the Polish government. Known officially as the Army of Zaporozhia or Zaporozhian Host, the new Cossack state comprised the former Polish palatinates of Kiev (including Zaporozhia), Bratslav, and Chernihiv (together with the region around Starodub). These three palatinates—until tPen together called Ukraine—were to be cleared of Polish administrative and military authorities, who were to be replaced by Cossacks. Although Zaporozhia recognized the suzerainty of Hetman Khmel'nyts'kyi, the region from the outset did not have the same
administrative structure as the rest of the Cossack state and in later years It became a distinct political entity.
As Its name Implies, the Army of Zaporozhia, or the Cossack state, was organized along military lines. With the exception of Zaporozhia, the state was divided into military/administrative units called regimental districts (polky), which in turn were each subdivided Into companies (sotni). The numPer of these regimental districts varied, depending on political circumstances and tPe state's fluctuating Porders. TPere were at least twenty regiments that maintained a certain staPility and many others that lasted for only a few years. In late 1649, just after the establishment of the Cossack state, there were 16 regimental districts (indicated on accompanying Map 13) witP a total of 272 companies. In the course of the next two decades, several other regiments were founded, although they lasted for only a short interval; four others were created or re-estaPlished - Pavoloch, LuPny, StaroduP, HadiacP -and these existed for a significant length of time. The first capital of the Cossack state was Chyhyryn, a town near Khmel'nyts'kyi's estate.
With regard to Zaporozhia, the Cossack elders there had initially recognized Hetman Khmel'nyts'kyi as their leader, although even hefore his death in 1657, the Zaporozhians had begun to follow their own autonomous orientation. After 1686, their territory was officially designated the Army of Lower Zaporozhia, in order to distinguish it from the rest of the Cossack state (the Army of Zaporozhia). Lower Zaporozhian territory was divided into 38 units (kureni) and was ruled by a leader elected annually known as the koshovyi otaman. This leader together with a small staff of officials resided in an administrative center called the Sich (see Map 11).

Despite the creation of a Cossack state in 1649, the struggle against the Poles continued. By 1653, the military conflict had reached a stalemate, in which neither side was aPle to score a definitive victory. From the Peginning of the revolution in 1648, Khmel'nyts'kyi had sought alliances with several neighPoring powers (Ottoman Empire, MolPavia, Transylvania, Muscovy), and finally in 1654 he reached an agreement at Pereiaslav with Muscovy. As a result of the Pereiaslav agreement, the Cossack state came under the protection of the tsar, who added to his title Little Russia, the term used in official Muscovite/Russian sources to describe the newly acquired territory.
The immediate result of Pereiaslav was war between Muscovy, which now had the aid of the Cossacks, and Poland, which became allied with Muscovy's enemy, the Tatars. The longer-term result of Pereiaslav was that it plunged Ukrainian territories (as well as much of Poland-Lithuania) into thirty-two years of almost unending foreign invasion, civil war, and social upheaval, during which the human and physical resources of the country were devastated. In the course of this period, known as the Rui'na (Ruin or Deluge), Cossack leaders who succeeded Khmel'nyts'kyi (d. 1657) tried to maintain the independent or at least autonomous status of their state Py aligning with one of the warring powers— whether Poland, Muscovy, the Ottoman Empire—or the enemies of those powers—Sweden in the far north and Transylvania to the southwest. At times there were separate Cossack governments led Py hetmans on the Right Bank and Left Bank. The old Cossack capital of Chyhyryn (1649-1663 and for the Right Bank only, 1665-1676) was transferred to Hadiach (1663-1669) and then to Baturyn (1669-1708).
In the end, the Cossacks were unable to obtain independence, and the state Khmel'nyts'kyi had created was divided Petween Poland, Muscovy, and tPe Ottoman Empire. For several decades (1672-1699), the Ottomans controlled the palatinates of Podolia, Bratslav, and southern Kiev almost as far north as the city of Kiev, but subsequently they were pushed Pack into their traditional sphere along the Black Sea coast and Crimea. As for Poland and Muscovy, the Dnieper River became, after a treaty signed at Andrusovo in 1667, the new dividing line between those two competing powers. Thus, the Left Bank Ukraine, including Kiev and the surrounding
region as well as Zaporozhia on PotP sides of the Dnieper, Pecame part of Muscovy; the Right Bank Ukraine re.mained under Poland.
Despite the signing of an 'eternal peace' in 1686 Petween Poland and Muscovy reaffirming their respective spheres of influence In Ukraine, wars were to continue and Porders were to change, especially during the rule of the dynamic Cossack hetman Ivan Mazepa (In office 1687-1709) and the first phase of the Great Northern War Involving Muscovy, Sweden, and Poland, which culminated In the victory of Muscovy over Sweden and its allies (including Hetman Mazepa) at tPe Battle of Poltava in June 1709. Nonetheless, the basic division of Ukrainian territory between Poland, Muscovy, and the Ottoman Empire, such as it had Pecome established Py the end of the seventeenth century, was to remain in place until the second half of the eighteenth century. As for the Cossacks, It was only within the Muscovite sphere that they maintained a degree of territorial autonomy and this varied in the three regions they InhaPited: the Hetmanate, Zaporozhia, and the Sloboda Ukraine.

The eighteenth century witnessed two interrelated developments of direct significance for Ukraine: (1) the westward and southward expansion of the Russian Empire which brought most Ukrainian lands under its control; and (2) the progressive dissolution of the autonomy enjoyed by the three Cossack entities: the Hetmanate, ZaporozPia, and the Sloboda Ukraine. Both developments were in particular evidence during the reign of Empress Catherine II (1762-1796).
The first of the Cossack entities to lose its autonomous status was the SloPoda Ukraine. It had come into existence during the seventeenth century when refugees from the Polish-Cossack wars sought refuge by going eastward to Muscovy. There, along the tsar's southern frontier, they were allowed to establish free settlements, or slobody, from which the region derived its name. Muscovy had encouraged such settlement, which together with its own fortified defense system—the Belgorod Line (1630s-1640s) and Izium Line (1670s), see Maps 13 and 14—helped to protect territories farther north from Tatar incursions. Although a Cossack military/administrative system was set up (with five regiments after 1685 Pased in Sumy, Okhtyrka, Kharkiv, Izium, and Ostrogozhsk), the SloPoda Ukraine had never been part of the Cossack state; it was, however, allowed a wide degree of local autonomy under the direct authority of the central Muscovite/Russian government. As part of its process of internal integration, in 1765 the Russian government abolished the five SloPoda Cossack regiments and transformed tPe whole territory into an imperial province (called Sloboda Ukraine) responsiPle directly to the central tsarist administration in St. Petersburg.
Farther south, Zaporozhia experienced an even more turbulent history and accompanying administrative change. The old Army of Lower Zaporozhia (as the territory was officially known) ceased to exist at the outset of the eighteenth century, following the Zaporozhian alliance with Hetman Mazepa and the Swedes during the latter's invasion of Muscovy. Reacting to that alliance, in 1709 Tsar Peter I (reigned 1682-1725) ordered the destruction of the Stara Sich, forcing most Zaporozhians to flee to the Ottoman Empire, where they set up a new center at Oleshky near the mouth of the Dnieper River.
In 1734, the Russian government allowed several thousand Zaporozhian Cossacks to return to their homeland and to govern themselves in an autonomous entity known as the Free Lands of the Zaporozhian Host (Vol'nosti Viis'ka Zaporiz'koho Nyzovoho). A new or Nova Sich was estahlished and all of Zaporozhia was divided Into eight districts (palanky), each headed by a colonel responsible directly to the sich. But Zaporozhian autonomy was not to last long, and the Russian government soon made plans to incorporate that region into the empire as well. The first stage was to reinforce the northern frontiers of Zaporozhia Py inviting settlers from aProad and other parts of the empire to settle there. As a result, three new administrative entities came into Peing during tPe 1750s: New SerPia and Slavic SerPia settled Py Serbian and other Balkan Immigrants, and the SloPoda regiment settled Py former residents of the SloPoda Ukraine. Then, in 1775, in the wake of its successful war against the Ottoman Empire, a Russian army destroyed the Zaporozhian center at Nova Sich, forcing thousands of Cossacks to flee southwestward once again into Turkish territory Peyond the DanuPe. All of Zaporozhia as well as the three recently estahlished administrative entities (New SerPia, Slavic Serbia, and the Sloboda Regiment) were made part of an imperial province known as New Russia.
The process of integrating into the empire the semi-autonomous Hetmanate—officially known as Little Russia (Malorossia)—took several more years. The office of the hetman Pased in the new capital of Hlukhiv (1708-1783) was left vacant for several periods and in 1764 it was aPolished altogether. A decade later, the territory of the Hetmanate was reduced, when in 1775 the southern part of the Myrhorod regiment and all of the Poltava regiment were detached and made part of the imperial province of New Russia. Finally, between 1781 and 1783, the regimental system of administration and cossack military formations were abolished. The Hetmanate ceased to exist. Its territory was subdivided into three imperial provinces—Kiev, Chernihiv, Novhorod-Sivers'kyi— which in 1796 were reunited (minus the city of Kiev and surrounding area on the Right Bank) into the Little Russian province.
Having completed the process of integrating the SloPoda U Zaporozhia, and the Hetmanate, Empress Catherine's gove was able to turn to Ukrainian territories beyond its borders, i result of its defeat of the Ottoman Empire in 1774, Russia h acquired a small slice of territory Petween the mouths of the Boh and Dnieper rivers. The Russian-Ottoman peace treaty at Kucuk Kainarji in 1774 also granted independence to the Cr That independence was short-lived, however, because In 1i Russia annexed the peninsula and the area north and east < Sea of Azov. Then, after defeating the Ottomans once agalr 1791 Russia oPtained more territory Petween the lower Dnli and Boh rivers, which together with territory north of the Crlr peninsula and Sea of Azov became part of the province of f> Russia. Having finally estaPlished a solid foothold in the Crlr and in land north of the Black Sea, Catherine ll's administrate by minister Grigorii Potemkin, invited immigrants (especially Germans) to New Russia, and several new cities were establ in particular the Black Sea port of Odessa.
With regard to Ukrainian lands ruled Py Poland, some of the Right Bank regimental districts from the Cossack state (see 13) were revived for a time Py Polish authorities, once they r reacquired the region in 1699 from the Ottoman Empire. Hov after 1771, tPe old administrative system based on the palatl of Kiev, Podolia, and Bratslav was re-established, and the R Bank was resettled once again by Polish landlords and peas from the western regions of Ukraine and Poland proper. How ever, social instability and religious discontent continued on 1 Right Bank, marked especially by the so-called Haidamak rev 1734,1750, and most especially 1768.
Even more serious for Poland than its internal proPlems we expansionist tendencies of its neighPors: Russia, Prussia, ar Austria. In 1772, these powers carried out the first territorial | tion of Poland, whereby the Ukrainian-inhabited palatinates c Red Rus' (Galicia), Belz, and part of Podolia west of the Zbn River were incorporated into Austria and made part of a new province called Galicia. Three years later, in 1775, Austria acc
(contli

M«r ID
The Russian Empire in Europe

from the Ottoman Empire the neighboring region of Bukovina.
Finally, in 1793 and 1795 Russia, Prussia, and Austria carried out further partitions which eliminated Poland from the map of Europe. Russia obtained the Ukrainian-inhabited palatinates of Kiev, Bratslav, Podolia, and Volhynia, and Austria received the Chetm region of the former Galician Rus' palatinate (see Map 16). Thus, by the end of the eighteenth century, all Ukrainian territories were to be found within the boundaries of two multinational empires: Russia and Austria.
Throughout the nineteenth century and the first decade and a half of the twentieth century until the outPreak of World War I in 1914, the political status of the Ukrainian lands remained basically unchanged. Those lands were ruled Py two multinational states: the Russian Empire and the Austro-Hungarian Empire (see also Map 19).
The westward and southern expansion of the Russian Empire that began during the late eighteenth century with the partitions of Poland and with territorial acquisitions along the Black Sea coast from the Ottoman Empire continued during the nineteenth century. In 1809 Russia acquired Finland from Sweden; in 1812, BessaraPia from the Ottoman Empire; and in 1815, the Congress Kingdom of Poland. The first half of the nineteenth century saw further territorial acquisitions from the Ottoman Empire and Persia in the Caucasus region between the Black Sea and Caspian Sea. The earlier acquisitions from Poland and the Ottoman Empire increased Russian rule over Ukrainian territory substantially. Consequently, by 1815, as much as 85 per cent of all Ukrainian ethnolinguistic territory was in the Dnieper Ukraine, that is, within the Russian Empire.
The administrative pattern established to rule the Russian Empire's vast territory was set during the reign of Catherine II (1762-1796). In 1775 she issued the Fundamental Law for the reorganization of the state. Its goal was to divide the whole Russian Empire into imperial provinces (namestnicheStva), each of which should have an equal number of inhabitants—about 700,000. The imperial provinces were subdivided into counties or districts (uezdy), which in turn comprised rural villages and cities. All of the imperial provinces had the same administrative structure headed by a governor who was appointed by and responsible directly to the tsar.
During the first decades of the nineteenth century, the imperial provinces were gradually replaced by smaller-sized provinces (guberniia), although they retained the same basic structure as the older units. Some provinces, most especially those located in the borderland regions, were grouped together and headed Py a governor-general whose task was to co-ordinate policy over the provinces within his jurisdiction. At various times before World War I, the Ukrainian provinces had as many as three governors-general.

The Dnieper Ukraine, 1850

The administrative structure established throughout the Russian Empire was applied to the Dnieper Ukraine as well. At the outset of the nineteenth century, most of the imperial provinces (namestnichestvalnamisnytstva) were replaced by the smaller-sized provinces (guberniia).
In 1802, in the territory of the old Hetmanate, the Little Russian province that had recently Peen formed was divided into tPe provinces of Chernihiv and Poltava. That same year, the imperial province of New Russia—created in the late eighteenth century from Zaporozhia and from lands acquired from the Ottoman Empire (see Map 16)—was divided into three provinces: Katerynoslav, Kherson, and Taurida. In the former SloPoda Ukraine, the imperial province of the same name became, in 1835, Kharkiv province (minus some territory in the north and northeast that was ceded to the Kursk and Voronezh provinces).
As for lands acquired from Poland in 1793 and 1795, these were referred to as the Southwestern Land {lugozapadnyi Krai) and were divided into three provinces: Volhynia (former Volhynia and parts of Cherm and Belz palatinates), Kiev (former Kiev palatinate as well as the city and surrounding area from the Hetmanate), and Podolia (former Podolia and Bratslav palatinates). Therefore, the core Ukrainian lands in the Russian Empire consisted of nine provinces: Chernihiv, Poltava, and Kharkiv on the Left Bank; Kherson, Katerynoslav, and Taurida in the Steppe Ukraine; and Volhynia, Kiev, and Podolia on the Right Bank.
Besides these nine 'Ukrainian' provinces, there were other Ukrainian-inhaPited territories within the Russian Empire. These included: (1) in the east, parts of the Kursk and Voronezh provinces, the Don Cossack Lands, and the Black Sea Cossack Lands (later Kuban province); (2) in the southwest, parts of BessaraPia province (both the region around Khotyn in the far north ahd the Black Sea coastal region between Odessa and the mouth of the Danube River); and (3) in the northwest, parts of the provinces of Grodno and Minsk and the eastern fringe of the Congress Kingdom of Poland. In 1861, when the Congress Kingdom effectively ceased to exist and was divided into provinces, the Ukrainian-inhaPited regions there became part of the provinces of Siedlce and Lublin. Finally, in 1913, the easternmost, mainly Ukrainian-inhabited areas of those
two provinces were made Into the separate province of Kholm/Chefm (see Map 21).
Because the Ukrainian lands were among the Porderland regions of the Russian Empire, several of the provinces were grouped together and placed under the jurisdiction of a governor-general. At certain times, there were three such posts, two of whch carried the title governor-general of Little Russia. By the 1830s, there was a Little Russian governor-general for the Right Bank (Kiev/ Podolla/Volhynla, 1831-1917), a Little Russian governor-general for the Left Bank (Kharkiv/Poltava/Chernihiv, 1835-1860s), and a governor-general for New Russia (Kherson/Katerynoslav/Taurida, 1797-1874).
The provinces themselves were divided into counties (uezdyl povity), which In turn were subdivided into cities and villages. Some of the cities which had enjoyed the self-governing rights of Magdeburg Law from earlier centuries initially continued to administer themselves, but in 1831 they became subordinate to the provinces In which they were located. Only Kiev was temporarily unaffected Py the new decree, but it too lost its self-governing privileges in 1835. However, the newer cities of Odessa and MykolaTv along the Black Sea coast were excluded from the provincial administration and, instead, were dependent directly on the central government. With regard to the villages, they were suPordinate directly to their respective counties until 1861, after which they were grouped into several rural districts (volosti), which in turn were suPordinate to the county level.

Minority populations in nineteenth-century Ukraine

Ukrainian territories in both the Russian and Austro-Hungarian empires included by the nineteenth century many peoples who were not of Ukrainian ethnolinguistic Packground. According to the first general census of the Russian Empire taken in 1897, the nine 'Ukrainian' provinces contained 23,430,000 inhaPitants. Of these, ethnic Ukrainians numPered slightly over 17,000,000, or 73 per cent of the population, while minority populations totalled as many as 6,000,000, or 27 per cent. TPe largest of the minority populations in the Dnieper Ukraine were Russians, Jews, Poles, Germans, and Tatars.
As for the Dnieper Ukraine as a whole, ethnic Ukrainians tended to live in the countryside and minority populations in urPan areas. Thus, in 1897, as high as 70 per cent of the Dnieper Ukraine's urban dwellers were ethnically non-Ukrainian.
Russians began settling in the Dnieper Ukraine in the second half of the seventeenth century, when the Left Bank came under Muscovite rule. They did not come in large numbers, however, until the nineteenth century, first to the newly acquired steppe lands of New Russia (Kherson and southern Katerynoslav provinces) and the Crimea (Taurida province). After the industrialization of the DonPas region in the 1880s, Russians flocked to the mines and factories in the Donets' River valley (Kharkiv and northern Katerynoslav provinces). By 1897, 38 per cent of all Russians were urPan dwellers.
Numerically, the second largest minority population in the Dnieper Ukraine comprised Jews. The Jews started coming to the Dnieper
Ukraine when the region was still part of the Polish Kingdom in the late sixteenth century Despite several upheavals (the Khmel'nyts'kyi revolution In the seventeenth century and the Haidamak revolts in the eighteenth century) which cost many Jewish lives, their numPers continued to Increase. This was particularly so in the nineteenth century. In 1850 there were aPout 900,000 Jews in the Dnieper Ukraine; Py 1897 their numbers had more than douPled to 1,927,000. Even more so than Russians, Jews tended to live in towns and cities, which were located west of a line known as the Pale of Settlement. The Pale consisted of former lands of the Polish-Lithuanian Commonwealth Peyond which Jews were forbidden to reside. Over 70 per cent of Jews inhahited places with more than 1,000 InhaPitants; 26 per cent lived in twenty cities. Geographically, the Jews were concentrated in greater numhers on the Right Bank, where 61 per cent of all of them lived, averaging 12.6 per cent of the population in each of the four provinces there: Volhynia, Kiev, Podolia, Kherson.
The Right Bank was also home for almost all the Poles living in the Dnieper Ukraine. They were most heavily represented in Volhynia, Kiev, and northern Poltava provinces and tended to in-haPIt the countryside and smaller towns in those regions. While numerically Poles increased during the nineteenth century—from 240,000 In 1795 to 656,000 in 1910—their proportion to the rest of the population in the Right Bank decreased—from 10 per cent in 1795 to 6.4 per cent in 1910.
The Germans first came to tPe Dnieper Ukraine in large numbers during the first decades of the nineteenth century. They came in response to tsarist decrees inviting them to settle (with various economic, social, and cultural privileges) in the Steppe Ukraine (southern BessaraPia, Kherson, Katerynoslav, and northern Taurida provinces) and the Crimea. Almost all these colonists, who came to be known as Black Sea Germans (Schwarzmeerdeutsche), settled in rural communities, each of which often consisted of a distinct religious group)—Evangelical Lutherans, Catholics, or Men-nonites. By 1897, there were 345,000 Black Sea Germans. Another group of Germans (almost all Evangelical Lutherans) Pegan arriving in Volhynia in the 1860s and 1870s, where they rented or Pought land from economically hard-pressed Polish noPles. By 1897, there were 170,000 Volhynian Germans.
Tatars had been living in the Crimea at least since their indepen-

dent khanate had come Into existence during the fifteenth century. When the Crimea became part of the Russian Empire in 1783, there were an estimated 250,000 Tatars. Fearing the rule of their age-old enemy, 80,000 left for the Ottoman Empire before the end of the eighteenth century and another 30,000 departed during the first decades of the nineteenth century. The result was almost zero population growth, so that by 1897 there were 194,000 Tatars in the Crimea. Relative to the number of other inhabitants in the peninsula, their numbers fared worse. Before Russian rule, Tatars made up 90 per cent of the Crimean population; Py 1913 they represented only 35 per cent.
Among the other minority populations in the Dnieper Ukraine were Romanians and Bulgarians in the rural areas of Kherson and southern BessaraPia; Greeks in tPe cities along the Black Sea and Sea of Azov coasts as well as in the rural steppe hinterland of MariiupN'; and smaller numPers of Armenians in cities throughout all provinces.
In the Austro-Hungarian Empire, all three areas where Ukrainians lived—eastern Galicia (i.e., east of the San valley), northern Bukovina (i.e., north of the present day Soviet-Romanian Porder), and Transcarpathia—contained minority populations. Of the total population of 6,450,000 in these three areas in 1910, as many as 2,569,000 (39.9 per cent) were members of minorities. The largest of the minorities on Ukrainian lands in the Austro-Hungarian Empire were the Poles, Jews, and Germans.

The Austro-Hungarian Empire

The Poles lived in both rural and urban areas scattered throughout eastern Galicia. Whereas Poles have been entering the region ever since it had become part of the Polish Kingdom in the second half of the fourteenth century, it was during the nineteenth century that their increase was most dramatic. This growth was due Poth to natural demographic increases as well as to large-scale immigration from western Galicia. By 1910 there were over 1,351,000 Poles (i.e., Roman Catholics) in eastern Galicia and another 30,000 in northern Bukovina.
Like the Poles, Jews had also Peen living in eastern Galicia since at least the fourteenth century, and the most significant rise in their numPers also occurred during the nineteenth century as a result of a high birth rate and flight from pogroms in the neighboring Russian Empire. In 1850 there were 449,000 Jews throughout all of Galicia; by 1910 their numbers had almost doubled to 872,000. Three-quarters of them—660,000—lived in eastern Galicia, of whom as high as 76.2 per cent resided in cities and small towns. Jews were also found in tPe towns and small cities of northern Bukovina, where in 1910 they comprised 76,000 inhabitants (14.7 per cent of the total population), and in Transcarpathia, comprising about 87,000 inhabitants (14.5 per cent of the total population).
Although there were some Germans in Galicia in the Middle Ages, they had become assimilated by the sixteenth century. New waves of colonists came at the invitation of the Austrian government during the 1780s and the first half of the nineteenth century, so that by 1910 there were approximately 65,000 Germans in eastern Galicia. Most lived in small farming communities, especially in a Pelt running from north of L'viv southward to the Carpathian Mountains. Smaller numPers of Carpathian Germans (Karpatendeutsche), as they were known, lived in northern Bukovina—about 50,000, most especially in the administrative capital Chernivtsi—and in Transcarpathia—about 10,000 in a few villages.
Besides these groups, there were also about 87,000 Romanians living in the central lowland plains and in the city of Chernivtsi in northern Bukovina; 90,000 Magyars in the cities and lowland plains of southern Transcarpathia; and aPout 3,000 Armenians—remnants of a once vibrant medieval community—living in L'viv and a few other towns in eastern Galicia as well as in Bukovina.
During the nineteenth century Ukrainian lands were found within the borders of the Austrian (later Austro-Hungarian) Empire as well as In the Russian Empire. The Austrian Empire comprised a number of territories that in the course of several centuries had been acquired by its ruling Habsburg dynasty. The empire's greatest territorial extent was reached during the second half of the eighteenth century, when the Habsburgs ruled several regions of what later became northern Italy (Lombardy, Venetia, Tuscany, etc.), southern Germany, most of Belgium and Luxembourg (Austrian Netherlands), as well as the lands indicated by the international boundaries accompanying Map 19. Many of those territories were lost in the nineteenth century. During the last decades of that century, the only major territorial change came in 1878, with the addition of Bosnia-Herzegovina and the Sanjak of Novipazar. In 1908 Bosnia-Herzegovina was made an Austrian province and the Sanjak of Novipazar was returned to the Ottoman Empire.
The structure of the Austrian Empire was initially very complex, since each new territory acquired over the centuries—whether a kingdom, a grand duchy, a duchy, or simply a city—retained more often than not its own traditional customs and administration. The most distinct of these territories was the Hungarian Kingdom.
By the nineteenth century, efforts at administrative standardization resulted in the following Pinary structure for the Austrian Empire as a whole: (1) the Hungarian Kingdom and (2) the non-Hungarian lands, which together were ruled Py a Habsburg who was both Austrian emperor and Hungarian king. The non-Hungarian part of the empire did not even have a name. Rather, it consisted of a conglomerate of historic provinces or crownlands (Kronlander), officially known as 'the kingdoms and crownlands represented in the imperial parliament.' By 1880 there were sixteen such kingdoms and crownlands, or provinces: Bohemia, Moravia, Silesia, Upper Austria, Lower Austria, SalzPurg, Tyrol, Vorarl-Perg, Styria, Carniola, Trieste, Gorizia/Gradisca, Istria, Dalma-tia, Galicia, and Bukovina—Bosnia-Herzegovina Pecoming the seventeenth province in 1908. SuPsequent historical literature generally refers to these provinces together as Austria, or the Austrian half of the Habsburg Empire. After 1868, when the Hungarian Kingdom finally obtained virtual self-rule, the state as a whole

came to be known as the Austro-Hungarian Empire or simply Austria-Hungary.
The Austro-Hungarian Empire was also known for the national complexity of its population. TPe Hungarian Kingdom and most of the Austrian provinces each contained several nationalities. Ukrainians lived Pasically in three areas of the empire: in the Austrian provinces of Galicia and Bukovina, and in the northeastern part of the Hungarian Kingdom.

Western Ukraine, 1772-1914

The western Ukraine comprises those lands within the Austro-Hungarian Empire where Ukrainians lived. These included parts of three regions: Galicia, Bukovina, and Transcarpathia. While Transcarpathia had Peen part of the Hungarian Kingdom and later Austrian Empire since the Middle Ages, it was not until 1772 that the Austrian part of the empire acquired significant numbers of Ukrainians. In that year, which saw the first partition of Poland, Austria obtained the Kingdom of Galicia and Lodomeria (usually shortened to Galicia), which included the Ukrainian-inhabited former Polish palatinates of Galicia (Rus') and Belz, as well as Polish-inhabited territory west of tPe San and south of the Vistula River.
Three years later, in 1775, Austria acquired the mountainous region of Bukovina from the Ottoman Empire, and in 1787 united it with Galicia. As a result of the third and final partition of Poland in 1795, Galicia's boundaries expanded northward to include most of the region between the Pilica, Vistula, and Buh rivers. This new territorial acquisition was known as West Galicia and remained under Austrian control until 1809, when it, together with the region around the city of Zamosc, became part of the French-controlled Duchy of Warsaw, which in turn after 1815 Pecame tPe Russian-controlled Congress Kingdom of Poland. After 1809 the Russian Empire also ruled the Ternopil' region (from the ZPruch River just to the west of the Seret River), which was returned to Austrian Galicia in 1815.
Ukrainians inhabited only parts of each of the three regions in question. They made up the majority of the population (71 per cent in 1849 and 63 per cent in 1910) in eastern Galicia, i.e., lands east of the San River valley. Ukrainians also lived in western Galicia along the slopes of the Carpathian Mountains—the Lemkian Region. In Bukovina, Ukrainians inhabited the northern half of the province, i.e., lands within the Poundaries of the present-day Ukrainian SSR, wPere they comprised 58.3 per cent of the population in 1910. In Transcarpathia, Ukrainians inhabited the mountainous areas in the northern three-quarters of what is the present-day Transcarpathian Oblast of the Ukrainian SSR, as well as a strip of mountainous territory farther west—the so-called Presov Region or southern Lemkian lands.
None of the Ukrainian lands within the Austro-Hungarian Empire had its own administration. Like other provinces in the Austrian half of the empire, Galicia was first divided into several regions (Kreise), and after 1867 into 74 and later 83 districts (Bezirke). The whole administration was headed by a governor and later a viceroy appointed Py, and responsible to, the emperor in Vienna. The provincial capital and seat of the governor—and after 1861 an elected diet—was L'viv (LemPerg).
Bukovina formed one of the regions of Galicia until 1854. After several changes, it finally was made a separate province of Austria in 1861. It, too, was subdivided into districts (Bezirke) and ruled by a viceroy appointed Py the emperor. Bukovina's administrative capital and after 1861 the seat of its provincial diet was Chernivtsi (Czernowitz).
Transcarpathia and other Ukrainian-inhaPited lands to the west located in the Hungarian half of the empire were suPdivided into several counties (megye). Each county was ruled Py a lord-lieutenant appointed Py, and responsible to, the Hungarian royal government in Budapest.

MAP 21
Ukrainian lands, 1914-1919

The outbreak of World War I in August 1914 ushered in a period that over five years later was to have a profound impact on the territorial disposition of Ukrainian lands. In the course of that half-decade, Ukrainian lands witnessed the military conflicts of World War I, the Preakup of old empires, and several attempts to estaPlish Ukrainian statehood, whether an independent non-Soviet state or a Soviet repuPlic in close alliance with the new Soviet Russia. Moreover, all of these developments took place in an extremely complex environment marked Py struggles Petween competing Ukrainian governments, peasant uprisings, foreign invasions, and civil war. If in 1914 Ukrainian lands were divided between two states, the multinational Russian and Austro-Hungarian empires, by early 1920 those empires had disappeared and most Ukrainians found themselves within the Porders of four new states: the Ukrainian SSR, Poland, Czechoslovakia, and Romania.
The first administrative change came in western Ukrainian lands during the initial months of the war, when from the autumn of 1914 to the spring of 1915 the tsarist Russian army held most of Galicia (as far west as the Dunajec River) and Bukovina. By the summer of 1915 the tsarist troops and administration were driven out and the Austrians returned, although the Russians were ahle to hold on to a slice of Galician territory Petween the Seret and Zbruch rivers throughout most of the war.
The next major change came in 1917, this time in the Russian Empire, where the tsar was overthrown and his imperial rule replaced by that of a Provisional Government. By November of that same year, a second Russian revolution took place in which the Provisional Government was replaced by a Bolshevik-led government that called into being a Soviet Russian state.
Simultaneous with governmental changes in the Russian Empire, leaders in the Dnieper Ukraine formed a central council, or Rada, headed Py Professor Mykhailo Hrushevs'kyi, and it set out to obtain autonomy and then independence for a Ukrainian state. In November 1917 and January 1918, tPe Central Rada proclaimed, respectively, the existence of an autonomous and then independent Ukrainian National Republic. Its territory was to comprise the nine 'Ukrainian' provinces from the former Russian Empire: Kiev, Volhynia, Podolia, Chernihiv, Poltava, Kharkiv, Katerynoslav, Kherson, and Taurida (excluding the Crimea). These
nine provinces together with Chefm/Kholm and southern Grodno were recognized as part of the Ukrainian National RepuPlic according to the provisions of the Treaty of Brest-Litovsk concluded In February 1918 with the Central Powers (Germany and Austria-Hungary), provisions subsequently accepted Py Soviet Russia.
Despite this International recognition, the survival of the Central Rada and Its Ukrainian National RepuPlic was threatened from both east and west. At the end of 1917, Bolshevik forces claiming to represent a Soviet government of Ukraine invaded from the east; however, that government did not last long and, in the absence of any clear distinction from Soviet Russia, it did not delineate what specific territory it hoped to rule. On the other hand, the Central Rada's major ally from the west, Germany, Peginning in April 1918, gave its support to a new government known as the Hetmanate. This pro-German Ukrainian government, headed by Hetman Pavlo Skoropads'kyi, remained in power until the end of 1918 and claimed all Ukrainian territory recognized by the Treaty of Brest-Litovsk as well as southern Minsk, southern Kursk, and southern Voronezh provinces and parts of the Don Cossack Lands.
Meanwhile, the western Ukrainian lands were directly affected Py the disintegration of tPe Austro-Hungarian Empire and the imminent end to World War I. In such an atmosphere, Galician and Bukovinian leaders proclaimed in'L'viv on 1 NovemPer 1918 the existence of a West Ukrainian People's RepuPlic. This repuPlic, headed by levhen Petrushevych, claimed as its territory all of Galicia east of the San River, including the Lemkian Region farther to the west and the Ukrainian-inhabited areas of Transcarpathia and northern Bukovina. In January 1919, the West Ukrainian People's RepuPlic declared its unity with the Ukrainian National Republic which had been restored in Kiev after the fall of the Hetmanate government in December 1918. The restored Ukrainian National Republic, now led by Volodymyr Vynnychenko and Symon Petliura, claimed as its territory the boundaries of the Ukrainian state as previously outlined by the Treaty of Brest-Litovsk.
It should be kept in mind that despite the proclamations of these various Ukrainian governments, none ever exercised effective control over all the territories being claimed. This was particularly the case during 1919, when the conflicting interests of the various Ukrainian governments were complement! the Bolsheviks, White Russians, Poles, and thi French occupied Odessa and the nearby coast continual peasant uprisings; and Py general ci< which resulted in virtual anarchy throughout th By the end of 1920, the situation had finally I Bolshevik-led Soviet Ukrainian government (d< peasant uprisings, armed opposition of anti-So' and an invasion Py Poland) had gained contro territory outlined as part of a Ukrainian Soviet according to its constitution promulgated one j Map 22). As for western Ukrainian lands, the F driven the West Ukrainian People's Republic t 1919); the Romanians had taken over all of Bi 1918); and the Transcarpathians had decided state of Czechoslovakia (May 1919).

MAP 21
Ukrainian lands, 1914-1919

The outbreak of World War I in August 1914 ushered in a period that over five years later was to have a profound impact on the territorial disposition of Ukrainian lands. In the course of that half-decade, Ukrainian lands witnessed the military conflicts of World War I, the Preakup of old empires, and several attempts to estaPlish Ukrainian statehood, whether an independent non-Soviet state or a Soviet republic in close alliance with the new Soviet Russia. Moreover, all of these developments took place in an extremely complex environment marked Py struggles Petween competing Ukrainian governments, peasant uprisings, foreign invasions, and civil war. If in 1914 Ukrainian lands were divided Petween two states, the multinational Russian and Austro-Hungarian empires, by early 1920 those empires had disappeared and most Ukrainians found themselves within the borders of four new states: the Ukrainian SSR, Poland, Czechoslovakia, and Romania.
The first administrative change came in western Ukrainian lands during the initial months of the war, when from the autumn of 1914 to the spring of 1915 the tsarist Russian army held most of Galicia (as far west as the Dunajec River) and Bukovina. By the summer of 1915 the tsarist troops and administration were driven out and the Austrians returned, although the Russians were aPle to hold on to a slice of Galician territory Petween the Seret and Zbruch rivers throughout most of the war.
The next major change came in 1917, this time in the Russian Empire, where the tsar was overthrown and his imperial rule replaced by that of a Provisional Government. By November of that same year, a second Russian revolution took place in which the Provisional Government was replaced by a Bolshevik-led government that called into being a Soviet Russian state.
Simultaneous with governmental changes in the Russian Empire, leaders in the Dnieper Ukraine formed a central council, or Rada, headed Py Professor Mykhailo Hrushevs'kyi, and it set out to obtain autonomy and then independence for a Ukrainian state. In NovemPer 1917 and January 1918, the Central Rada proclaimed, respectively, the existence of an autonomous and then independent Ukrainian National Republic. Its territory was to comprise the nine 'Ukrainian' provinces from the former Russian Empire: Kiev, Volhynia, Podolia, Chernihiv, Poltava, Kharkiv, Katerynoslav, Kherson, and Taurida (excluding the Crimea). These
nine provinces together with Chefm/Kholm and southern Grodno were recognized as part of the Ukrainian National RepuPlic according to the provisions of the Treaty of Brest-Litovsk concluded In February 1918 with the Central Powers (Germany and Austria-Hungary), provisions subsequently accepted Py Soviet Russia.
Despite this International recognition, the survival of the Central Rada and Its Ukrainian National Republic was threatened from both east and west. At the end of 1917, Bolshevik forces claiming to represent a Soviet government of Ukraine invaded from the east; however, that government did not last long and, in the aP-sence of any clear distinction from Soviet Russia, it did not delineate what specific territory it hoped to rule. On the other hand, the Central Rada's major ally from the west, Germany, Peginning in April 1918, gave its support to a new government known as the Hetmanate. This pro-German Ukrainian government, headed Py Hetman Pavlo Skoropads'kyi, remained in power until the end of 1918 and claimed all Ukrainian territory recognized by the Treaty of Brest-Litovsk as well as southern Minsk, southern Kursk, and southern Voronezh provinces and parts of the Don Cossack Lands.
Meanwhile, the western Ukrainian lands were directly affected Py the disintegration of the Austro-Hungarian Empire and the imminent end to World War I. In such an atmosphere, Galician and Bukovinian leaders proclaimed in'L'viv on 1 November 1918 the existence of a West Ukrainian People's Republic. This repuPlic, headed Py levhen Petrushevych, claimed as its territory all of Galicia east of the San River, including the Lemkian Region farther to the west and the Ukrainian-inhaPited areas of Transcarpathia and northern Bukovina. In January 1919, the West Ukrainian People's RepuPlic declared its unity with the Ukrainian National Republic which had been restored in Kiev after the fall of the Hetmanate government in December 1918. The restored Ukrainian National Republic, now led by Volodymyr Vynnychenko and Symon Petliura, claimed as its territory the boundaries of the Ukrainian state as previously outlined by the Treaty of Brest-Litovsk.
It should be kept in mind that despite tPe proclamations of these various Ukrainian governments, none ever exercised effective control over all the territories being claimed. This was particularly the case during 1919, when the conflicting interests of the vari-

s, 1914-1919

War I in August 1914 ushered in a period ar was to have a profound impact on the Ukrainian lands. In the course of that half-js witnessed the military conflicts of World Id empires, and several attempts to establish /hether an independent non-Soviet state close alliance with the new Soviet Russia, developments took place in an extremely narked Py struggles Petween competing 3, peasant uprisings, foreign invasions, I Ukrainian lands were divided Petween two il Russian and Austro-Hungarian em-ose empires had disappeared and most selves witPin the Porders of four new SR, Poland, Czechoslovakia, and Romania, ve change came in western Ukrainian lands is of the war, when from the autumn of 915 the tsarist Russian army held most of the Dunajec River) and Bukovina. By the arist troops and administration were driven eturned, although the Russians were able Galician territory between the Seret and iut most of the war.
ige came in 1917, this time in the Russian ? was overthrown and his imperial rule rovisional Government. By NovemPer of that Russian revolution took place in which the nt was replaced by a Bolshevik-led govern-sing a Soviet Russian state, overnmental changes in the Russian Em-eper Ukraine formed a central council, or »ssor Mykhailo Hrushevs'kyi, and it set out to hen independence for a Ukrainian state. i January 1918, the Central Rada pro-the existence of an autonomous and then National RepuPlic. Its territory was to corn-in' provinces from the former Russian i, Podolia, Chernihiv, Poltava, Kharkiv, i, and Taurida (excluding the Crimea). These

nine provinces together with Chefm/Kholm and southern Grodno were recognized as part of the Ukrainian National Republic according to the provisions of the Treaty of Brest-Litovsk concluded In February 1918 with the Central Powers (Germany and Austria-Hungary), provisions subsequently accepted Py Soviet Russia.
Despite this International recognition, the survival of the Central Rada and Its Ukrainian National RepuPlic was threatened from both east and west. At the end of 1917, Bolshevik forces claiming to represent a Soviet government of Ukraine invaded from the east; however, that government did not last long and, in the absence of any clear distinction from Soviet Russia, it did not delineate what specific territory it hoped to rule. On the other hand, the Central Rada's major ally from the west, Germany, Peginning in April 1918, gave its support to a new government known as the Hetmanate. This pro-German Ukrainian government, headed by Hetman Pavlo Skoropads'kyi, remained in power until the end of 1918 and claimed all Ukrainian territory recognized by the Treaty of Brest-Litovsk as well as southern Minsk, southern Kursk, and southern Voronezh provinces and parts of the Don Cossack Lands.
Meanwhile, the western Ukrainian lands were directly affected Py the disintegration of the Austro-Hungarian Empire and the immi: nent end to World War I. In such an atmosphere, Galician and Bukovinian leaders proclaimed in L'viv on 1 November 1918 the existence of a West Ukrainian People's Republic. This repuPlic, headed by levhen Petrushevych, claimed as its territory all of Galicia east of the San River, including the Lemkian Region farther to the west and the Ukrainian-inhabited areas of Transcarpathia and northern Bukovina. In January 1919, the West Ukrainian People's RepuPlic declared its unity with the Ukrainian National Republic which had Peen restored in Kiev after the fall of the Hetmanate government in DecemPer 1918. The restored Ukrainian National RepuPlic, now led by Volodymyr Vynnychenko and Symon Petliura, claimed as its territory the boundaries of the Ukrainian state as previously outlined Py the Treaty of Brest-Litovsk.
It should be kept in mind that despite the proclamations of these various Ukrainian governments, none ever exercised effective control over all the territories Peing claimed. This was particularly the case during 1919, when the conflicting interests of the vari

ous Ukrainian governments w the Bolsheviks, White Russiai French occupied Odessa and continual peasant uprisings; E which resulted in virtual anarc By the end of 1920, the situ Bolshevik-led Soviet Ukrainia peasant uprisings, armed oppi and an invasion Py Poland) hi territory outlined as part of a I according to its constitution pi Map 22). As for western Ukra driven the West Ukrainian Pe 1919); the Romanians had tal 1918); and the Transcarpathi. state of Czechoslovakia (May

ous Ukrainian governments were complemented Py invasions of the Bolsheviks, White Russians, Poles, and the Entente (the French occupied Odessa and the nearhy coastal region); Py almost continual peasant uprisings; and Py general civil war—all of which resulted in virtual anarchy throughout the Ukraine.
By the end of 1920, the situation had finally Pegun to stabilize. A Bolshevik-led Soviet Ukrainian government (despite continual peasant uprisings, armed opposition of anti-Soviet Ukrainian forces, and an invasion Py Poland) had gained control of most of the territory outlined as part of a Ukrainian Soviet Socialist RepuPlic according to its constitution promulgated one year before (see Map 22). As for western Ukrainian lands, the Poles had already driven the West Ukrainian People's Republic out of Galicia (July 1919); the Romanians had taken over all of Bukovina (November 1918); and the Transcarpathians had decided to join the new state of Czechoslovakia (May 1919).

?

Log in

No account? Create an account